Тренер от Бога
Впрочем, говоря об Оресте Николаевиче Аверкине, необходимо подчеркнуть, что это не только уральский шахматист. В равной степени его считают своим и в Краснодаре, и в Молдавии, и даже в Сербии…
Фразу «Аверкин – это тренер от бога» сказал в своё время Борис Наумович Постовский, бывший тренер сборной России. Точнее, с моей точки зрения, и не скажешь, отсюда название книги.
Родился Орест Аверкин 25 февраля 1944 года в культурной семье советских служащих. К его отцу Николаю Фёдоровичу, прошедшему дорогами Великой Отечественной войны, частенько заходили домой фронтовые друзья. И всегда после традиционного чая Орест становился свидетелем поединков за шахматной доской, длившихся допоздна. И мало-помалу в передвижениях фигур, в «маршах» пешек и «скачках» коней для него открывалась захватывающая дуэль замыслов и характеров. Так он и играть постепенно научился. А в 1954 году мама привела его во Дворец пионеров и школьников к руководителю шахматного кружка А.И. Козлову.
Юный Эрик с родителями и старшей сестрой Лерой
Путь наверх у Эрика, как его называли друзья, был непростым. В первые годы он мало чем отличался от сверстников, разве что высоким ростом и худобой, за что с лёгкой руки Наума Рашковского получил кличку «Длинный». Эрик, правда, в долгу не остался и для Наума придумал кличку «Вертлявый». В то время нельзя было даже предположить, что «Длинный» и «Вертлявый» через несколько лет станут ведущими шахматистами России.
Но Эрику повезло. Приезд в Свердловск выдающегося тренера Георгия Борисенко позволил ему в кратчайшие сроки совершить качественный скачок. Георгий Константинович особенно любил повозиться с подающими надежды молодыми шахматистами в маленьком полуподвальном шахматном клубе ДСО «Локомотив». И Орест Аверкин был наиболее частым гостем этой железнодорожной гостиной. Успехи не замедлили себя ждать. Так, в 1960 году команда свердловского Дворца пионеров становится победителем первого всесоюзного юношеского соревнования среди школьников. Возглавлял команду Аверкин.
Команда свердловского Дворца пионеров и школьников – победитель первых Всесоюзных юношеских соревнований среди школьников. Слева направо: В. Коростышевский, Н.П. Кавторин, О. Аверкин, А. Коробейникова-Гилева, И. Кабанова, В. Криворучкин. Тула, 1960 год.
По окончании школы Орест в 1962 году переезжает в Ленинград и становится студентом Ленинградского педагогического института имени Герцена. В свободное время он занимается шахматами в Центральном клубе имени Чигорина. И здесь он нашёл замечательного педагога, выдающегося тренера, аналитика, гроссмейстера Игоря Бондаревского. Вечерами после лекций Аверкин спешил в шахматный клуб, а частенько и на квартиру к Игорю Захаровичу. Желанными гостями Бондаревского бывали Марк Тайманов, Виктор Корчной, Борис Спасский. Это шахматное трио могло бы составить честь любому шахматному собранию мира, и Орест жадно внимал их комментариям к партиям ведущих шахматистов, подготовке к турнирам. А с Борисом Спасским они просто подружились. В эти годы Аверкин общается также с такими яркими представителями ленинградской шахматной школы, как Семён Фурман, Геннадий Сосонко, Марк Цейтлин. Конечно же, встречи, занятия и общение с такими «мастодонтами» очень благотворно сказалось на росте Ореста Аверкина как шахматиста-спортсмена и в дальнейшем как профессионального тренера.
Вскоре ему предстояло надеть солдатскую форму и стать военным телеграфистом. Аверкин успешно выступает в чемпионатах Ленинградского военного округа. А в 1967 году в Черновцах в финале первенства Вооружённых сил занимает второе место и выполняет норматив мастера спорта СССР.
После демобилизации студент и мастер Орест Аверкин возвратился в Свердловск по прозаической причине – сильно заболел его отец, и мама Ореста настоятельно попросила сына вернуться. В Свердловске он переводится на географическое отделение педагогического института, а позже продолжает свое образование в Юридическом институте. Также Орест начинает впервые работать в качестве тренера в шахматном отделении ДЮСШ №1 при Свердловском Дворце пионеров, продолжая при этом играть в турнирах и подниматься вверх по спортивной лестнице.
Пожалуй, самым успешным периодом в его спортивной карьере следует признать 1968-1969 годы. В полуфинале первенства СССР в Воронеже Орест разделил 1-2 места с мастером В. Купрейчиком. Гроссмейстер В. Либерзон, специальный корреспондент газеты «64» писал: «Подлинным открытием турнира стал молодой свердловский мастер Аверкин... Он очень уверенно чувствует себя в длительной маневренной игре, хорошо разыгрывает окончания, что для молодых шахматистов весьма редкое явление. Его игра в эндшпиле с Чеснаускасом привела меня в восторг».
На Всемирной студенческой олимпиаде в Дрездене в 1969 году Аверкину в составе сборной СССР удалось показать абсолютно лучший результат – 7 из 7 – и завоевать две олимпийские медали. Одну за титул чемпиона мира среди студентов в командном зачёте, другую за абсолютно лучший результат среди всех участников.
Возможно, лучший свой результат Орест показал в 37-м чемпионате СССР в Москве в 1969 году. Состав чемпионата был очень внушительным: 15 гроссмейстеров, из них три чемпиона мира: Смыслов, Таль и Петросян, а также именитые Геллер, Тайманов, Полугаевский, Штейн... В брошюре, вышедшей накануне турнира, Орест Аверкин был назван «тёмной лошадкой». Но эта «лошадка» в блестящем позиционном стиле обыграла Ефима Геллера, Евгения Васюкова, Семёна Фурмана и других, сделав ничьи со всеми чемпионами мира и закончив чемпионат с результатом +5–4=13.
В дальнейшем у Ореста Аверкина было еще немало спортивных достижений: 1-е место в международном турнире Банска-Быстрица, 1970; 1-е место в полуфинале 41-го чемпионата СССР во Фрунзе, 1973; 3-е место в международном турнире в Варне, 1973; 1-е место в чемпионате Молдавской ССР в Кишинёве, 1973; 1-е места в международных турнирах в Белграде, 1991-1993.
Но всё-таки играл Орест всё реже, больше эпизодически. Его всё больше увлекала тренерская работа, в которой он добился выдающихся результатов. Но почему Аверкин не встал в ряд топовых шахматистов СССР? В дебютной части с Орестом мало кто мог посоревноваться. Он был сильнейшим аналитиком. А Виталий Цешковский сказал: «Первые 20 ходов Аверкин играет в силу 2700+». Орест Аверкин был шахматистом классического позиционного стиля с великолепной техникой эндшпиля. Не зря из всех шахматистов он больше всего ценил Тиграна Петросяна и Василия Смыслова. Комбинировать Орест Аверкин тоже прекрасно умел и нередко этим пользовался.
Но всё-таки главным для него в партии была даже не победа, а нахождение некого стратегического плана, поиск истины в конце концов! Именно так называлась книжка «В поисках шахматной истины», вышедшая в 1979 году в Средне-Уральском книжном издательстве, авторы О.Н. Аверкин и В.А. Брон.
С Владимиром Акимовичем Броном мне пришлось неоднократно общаться в 1979-1984 годах, когда мы работали вместе в научной части Восточного института огнеупоров. Очень скромный, интеллигентный, немолодой уже человек. Кстати, доктор наук и выдающийся учёный, а ещё и знаменитый международный гроссмейстер по композиции, автор около 1000 этюдов и задач. Он умел объяснять сложные вещи самыми простыми словами. За это его сотрудники института очень уважали. Сейчас вот подумалось, как же они были всё-таки похожи: Владимир Акимович Брон и Орест Николаевич Аверкин. Не внешне, понятно, рост их был очень уж разным. Да и возраст разный. Но вот доброта, интеллигентность, скромность, а главное, страсть и способность к великим исследованиям: у Брона – в науке и шахматных композициях, а у Аверкина в шахматной стратегии... Оба они искали истину, как в шахматах, так и в науке.
Точно заметил гроссмейстер Рафаэл Ваганян: «Аверкин не был киллером в шахматах». Ему вторил Лев Полугаевский: «Этому симпатичному парню необходимо добавить в игру талевского перца». Ну что ж, на это пожелание Аверкин ответил в чемпионате СССР 1969 года, добавив этого «талевского перца» именно партии с Полугаевским!
Эта партия получила большой резонанс, в частности, она очень понравилась Виктору Корчному, который в статье «Четвёрка – это “плюс пять”», в частности, написал: «На меня огромное впечатление произвела партия Полугаевский – Аверкин. Позиционный шахматист Аверкин преобразился в тактике – на ровном месте он пожертвовал фигуру. Пришлось Полугаевскому выдержать сильнейшую атаку, едва не закончившуюся взятием укреплений чемпиона страны».
Итак, Орест Аверкин становится тренером. Но тренеров много. Почему именно он стал выдающимся тренером? Тут целая вереница причин. Во-первых, его личные человеческие качества: образованность, интеллект, мягкий юмор, работоспособность, коммуникабельность, требовательность к себе и окружающим, скромность. Нельзя не отметить и роль родителей в его становлении. Так, его отец Николай Фёдорович был не только любителем шахмат, но и большим книголюбом, собравшим замечательную библиотеку русской и зарубежной литературы. В своё время её безуспешно пытались перекупить народные артисты СССР Глеб и Олег Стриженовы. Мама Нина Сергеевна, образованнейшая женщина, обладала тонким вкусом и художественным чутьём.
Во-вторых, Оресту Аверкину на его пути встретились потрясающие педагоги, такие как Георгий Борисенко, Игорь Бондаревский, Семён Фурман, да и другие представители, в первую очередь, ленинградской шахматной школы. И эти великие люди не только помогли раскрыться Аверкину как сильному позиционному шахматисту, но и передать ему свой богатый опыт аналитической работы, методических навыков совершенствования и других компонентов тренерского искусства.
Вспоминаю и свои годы, проведённые в первой половине семидесятых годов прошлого века в стенах шахматного кружка Дворца пионеров и школьников Свердловска, главной кузнице юных дарований города. Надо сказать, что Орест Николаевич был нечастым гостем этого заведения. Много времени в те годы отнимали турниры самого высокого ранга, в которых он играл. Но те немногие встречи и общение с Мастером запомнились мне на всю жизнь. Вот несколько эпизодов.
Апрель 1972. Я занимался в одной группе с моим другом Дмитрием Воловиком. Уже в те годы, будучи школьником, Дима, в будущем заслуженный тренер России, был силён в аналитике и проработке дебютных вариантов. Напомню, что в семидесятые годы не было ни компьютеров, ни шахматных программ. Но было творчество! В одном из острых вариантов сицилианской защиты Дима, как ему казалось, нашёл сильный и эффектный атакующий план за белых. В игре со сверстниками он показывал в этом варианте стопроцентный результат, победив в лёгкой партии даже тренера, мастера спорта Михаила Соловьёва. Я посоветовал Диме показать всё-таки эту идею Аверкину. И вот, когда нам удалось встретиться тет-а-тет с Орестом Николаевичем, Дима выложил этот вариант. Мастер секунд тридцать думал, анализировал и сделал вроде бы парадоксальный ход чёрным ферзём в самую гущу событий, на поле d3! Я слегка ошалел от такой наглости. «Куда он лезет ферзём в самое пекло, ведь на доске сохранились все фигуры» – была первая моя мысль. Но вот что удивительно – когда мы присмотрелись к позиции повнимательнее, то увидели и поняли, что атака белых куда-то моментально испарилась, а шансы сторон уравнялись. Вот тогда-то я понял, какой это Мастер! Как глубоко стратегически он мыслит. Да, шахматный интеллект у Аверкина был на высочайшем уровне. И не только шахматный. Это был интеллектуал с широким кругозором.
Орест Николаевич любил давать сеансы одновременной игры. Январь 1974. Команда Дворца пионеров едет на отборочный турнир на призы газеты «Комсомольской правды» в Новосибирск. Едем в поезде. В нашем купе Дмитрий Воловик, я, Игорь Чевтаев и Орест Николаевич. Что делать, как развлечься? Конечно, шахматами. Аверкин устроил сеанс одновременной игры на трёх досках вслепую. Но мы тоже играли вслепую. Было жутко интересно. Орест Николаевич периодически комментировал мои ходы, просил меня объяснить те или иные решения. Я объяснял, по возможности. Наша партия затянулась далеко за полночь. В итоге решили лечь спать, так и не доиграв её.
Приехали в Новосибирск, устроились в гостинице. Сам город запомнился мне сильными морозами, 30-35 градусов по Цельсию ниже нуля, и трамваями с выбитыми стёклами. Было весело, в общем. И вот вечером в номере, накануне первого тура, Орест попросил каждого из нас высказать свои пожелания, кто как бы расставил команду по доскам. На первую доску большинство предложило посадить Диму Воловика, на вторую – меня. После голосования Аверкин сказал: «Мне тренерский совет рекомендовал несколько другую рассадку. Но я полагаю, что вы лучше знаете ситуацию изнутри. Я вам доверяю». Не скрою, меня очень порадовал такой демократичный подход тренера, его доверие каждому игроку.
На всю жизнь запомнил ещё один эпизод, произошедший всё в том же трамвае с разбитыми стёклами. Незадолго до остановки мужчина, стоявший позади Аверкина, спросил у него: «Вы сейчас вылазите?» Орест невозмутимо ответил: «Нет! Вылазят только тараканы, а мы выходим!» Достойный ответ эстета и знатока русского языка.
А сыграли в Новосибирске мы, кстати, очень прилично. Меня окрыляла такая возможность – играть под руководством Ореста Аверкина. Он никого не накачивал, общался с нами, пацанами, на равных, без некого учительского назидания и превосходства, рассказывал занимательные истории про известных шахматистов. Мы были в зоне комфорта. И игра команде удавалась во многом благодаря такому подходу.
Вот так начинался тренерский путь Аверкина. Из его первых дворцовских учеников начала семидесятых, прежде всего, выделю упомянутого выше Дмитрия Воловика, который пошёл по стопам Ореста Аверкина и за несколько лет до своей, увы, скоропостижной кончины успел добиться на тренерском поприще очень многого. Он индивидуально работал с Юлией Дёминой, Евгением Рагозиным, плодотворно трудился в школе Панченко. А для Михаила Улыбина стал не только тренером, но и неким дядькой-наставником. Высшее достижение Улыбина – 3-е место на юношеском чемпионате мира в Колумбии, это и успех Воловика.
В эти же годы Орест Аверкин начал плодотворно работать с женщинами. Можно отметить его сотрудничество с Софико Тереладзе, Еленой Ахмыловской, а в 1974-1975 годах работу с Наной Александрией. В это время в претендентском цикле Нана переигрывает Марту Литинскую 5,5:2,5 и Ирину Левитину 9:8 и выходит на матч с чемпионкой мира Ноной Гаприндашвили.
К этому времени Орест Аверкин собрал обширнейшую дебютную картотеку. К нему всегда можно было обратиться по любому дебютному вопросу и получить исчерпывающую информацию. Не зря гроссмейстер Евгений Свешников назвал Аверкина «ходячей энциклопедией». Какая же это была гигантская работа, ведь тогда ещё не было компьютеров.
Ольга Борисовна Аверкина, верная супруга Ореста Николаевича на протяжении 42 лет их совместной жизни вспоминает, как она помогала ему в подготовке к занятиям: «Я печатала доски на листочках бумаги, а Орест Николаевич с помощью резиновых штампиков вставлял фигурки цветными чернилами, красными и синими, писал, кто как ходит. То есть получались диаграммы. На обороте писал комментарии. У него этих листков было несколько десятков тысяч. И у нас сохранились амбарные книги с этими бесценными дебютными записями. Уже позже, в начале 90-х, когда появились компьютеры, он стал свои записи переводить в компьютерные варианты».
Эрик и Ольга Аверкины – любовь на долгие года
Эти легендарные диаграммы с благодарностью вспоминают многие его ученики. Интересный случай, демонстрирующий беззаветную любовь Аверкина к шахматам, вспоминает международный мастер Александр Лысенко. Побывав у Ореста дома в скромной квартире на Пионерском посёлке Свердловска, он хорошо запомнил одну фразу, которую Аверкин сказал жене: «Вот гости уйдут, и мы попечатаем!». Наверное, читатель догадался, что речь тут шла именно об этих цветных штампиках, об этих диаграммах. Но Лысенко больше всего удивили не сами эти слова Ореста, а та интонация, с которой он их сказал. Сказал не так, как обычно говорят о работе, а с чувством предвкушения большого удовольствия.
С 1975 года начинается активная тренерская работа Ореста Аверкина, на которую его благословила замечательный организатор и человек Вера Николаевна Тихомирова, или, как ещё называли, «мама Вера». Вспоминает Орест Аверкин: «Хотелось бы отметить, что мы были играющими шахматистами и стремились играть, а не тренировать. Тогда тренеров подыскать было сложно, эта работа почти не оплачивалась. Вера Николаевна Тихомирова почувствовала, что из меня может получиться тренер, и постепенно стала привлекать к тренерской работе. Я был бесконечно предан Вере Николаевне, она меня вырастила, сделала много добра мне и моей семье, и столько раз выручала в разных ситуациях меня и моих друзей. Мы её почитали как Маму. Даже если бы мне не очень хотелось, её просьба мною выполнялась беспрекословно. При этом она никогда не давила на меня, всегда советовалась, спрашивала, учитывала пожелания и вела себя очень демократично». «Я умела отстаивать людей: Рашковский, Свешников, Спасский... – вспоминала Вера Николаевна. – У меня никогда не было страха перед начальством. Я не дорожила местом, была свободным человеком».
Хочу поделиться одним случаем, косвенно связанным с В.Н. Тихомировой. Вообще известно, что, обладая феноменальной памятью, держа в уме тысячи длинных дебютных вариантов, он зачастую мог не вспомнить номер своего телефона, потерять билет на самолёт. Вспоминает Ольга Борисовна Аверкина: «Да, Эрик по жизни был слегка рассеянным человеком. Сколько он шарфов потерял, перчаток, просто уму непостижимо. Но я радовалась, что живу с гением. Мы даже с сыном Андреем иногда шутим. Видим где-то интересный шарф с красивой расцветкой, а Андрей говорит мне: «Мама, это не папин шарф?» Вот вспоминаю, дело было в Москве, зимой 1979 года. Я ему как-то подарила модный в то время, шикарный разноцветный мохеровый шарф, начесала его. Ему нужно было встречаться с Тихомировой. Он говорит: «Я его не возьму, потеряю ещё». Я говорю: «Ну возьми, это же для зимы я его подарила». Он надел его. Потом встречается с Верой Николаевной. Идут они по улице, разговаривают. И тут она говорит: «Эрик, посмотри, какой красивый шарф летит. Это случайно не твой?». А Эрик что-то там говорит, говорит... Но потом стало холодно. Всё-таки зима. Горло замёрзло. И тут он говорит: «Да-да, Вера Николаевна, наверное, это был мой шарф». А Вера Николаевна: «Повезло кому-то!».
Серьёзный командный дебют в качестве тренера пришёлся на Спартакиаду народов СССР, Рига, 1975. В то время это был один из важнейших внутренних турниров, в котором участвовали абсолютно все сильнейшие шахматисты СССР. Аверкин был одним из тренеров сборной РСФСР. Игорь Зайцев, бывший главным тренером команды, вспоминает, что на сборах по вечерам устраивались весёлые посиделки, где травили анекдоты и рассказывали занимательные истории. Одним из заводил на них, кроме Наума Рашковского, был Эрик Аверкин, который в полумраке вечерней тишины читал наизусть длиннейшие классические романы, притом весьма фривольного содержания. Турнир завершился блистательной победой сборной РСФСР, которая разгромила своего основного соперника, сборную Москвы с унизительным счётом 8,5 на 0,5. Особенно Аверкин выделяет Бориса Спасского, который на этой Спартакиаде «играл огромную роль, он сплачивал и вдохновлял команду, был её настоящим лидером. После каждого тура на собрании команды он бегло просматривал все партии, выносил свой вердикт и давал тренерам направление работы. Оценка происходила крайне необычно. Спасский не двигает фигур, молча смотрит на позицию минут 10-15 и даёт заключение. После изучения отложенных партий тренеры приходили со своими анализами к Борису Васильевичу на окончательную проверку».
Не случайно Борис Спасский, зная Ореста Аверкина ещё по началу 60-х в Ленинграде, предложил ему быть его тренером во время его участия в межзональном турнире на первенство мира в Маниле, 1976. Аверкин вспоминает, что «выступил он там неудачно, хотя и прибыл на соревнование хорошо подготовленным. Но, не сумев акклиматизироваться, он не выдержал жаркого климата. Однако и после этого турнира Спасский предлагал мне сотрудничать с ним, но этому помешали его осложнения с руководителями шахматной федерации страны и отъездом его на постоянное место жительства во Францию к своей второй жене».
Манила, 1976 год. Борис Васильевич Спасский отдыхает, Орест Николаевич Аверкин на боевом посту
Наиболее длительное сотрудничество у Ореста Аверкина было со Львом Полугаевским. Они плотно работали с 1976 по 1982 год, когда Орест был его тренером-секундантом. Это были и чемпионаты страны, и межзональные турниры в Маниле в 1976 году (2-3 места), в Риге в 1979 году (2-е место), в Толуке в 1982 году (4-7 места). Это и претендентские матчи: в 1977-м победа в четвертьфинале над Энрике Мекингом (+1–0=11) и поражение в полуфинале от Виктора Корчного (+1–5=7); а в 1980 году победа в четвертьфинале над Михаилом Талем (+3–0=5) и поражение в полуфинале от того же Корчного, но в равной, упорнейшей борьбе, где были сыграны дополнительные партии (+2–3=9). Будучи честным и принципиальным человеком, Аверкин не смог принять выгоднейшее, возможно, судьбоносное предложение, сделанное Кларой Шагеновной. В конце семидесятых во время встречи в Москве она спросила: «Орест, а почему вы ещё не в нашей команде?». На что последовал ответ: «У меня обязательства перед Полугаевским!»
Лев Полугаевский и Орест Аверкин за анализом, 1976 год
Вскоре состоялся переезд Ореста с семьёй в Молдавию. Аверкину очень нравилось в Екатеринбурге. Но вот квартирный вопрос... Он стоял очень остро. Семья Аверкина жила в одной квартире с родственниками. Плюс дочь Ирина болела из-за загрязнённого воздуха, и врачи настоятельно рекомендовали переехать в тёплые края. Ещё в 1976 году Ореста Аверкина пригласили на работу в Кишинёв на очень хороших условиях. Но супруга Ольга находилась в положении и к тому же ещё училась на четвёртом-пятом курсах консерватории. И Аверкин сказал, что не может оставить в Свердловске одну Ольгу. Но всё-таки переезд в Молдову состоялся уже в 1979 году по приглашению мэра Тирасполя, на роль играющего тренера. Три года работы в Молдове принесли команде небольшой республики рекордное для нее шестое место на Спартакиаде народов СССР! А Аверкин стал почётным гражданином Тирасполя и в 1982 году получил звание заслуженного тренера РСФСР.
В том же 1982 году Орест переезжает в Краснодар. В Молдове его любили, предоставили хорошие условия. И результаты были отличные. Но причина отъезда из Молдовы прозаическая – плохая экология в Тирасполе, что отражалось на здоровье семьи, особенно дочери Ирины. Огромную роль в переезде сыграл партийный лидер Краснодарского края в те годы, Сергей Фёдорович Медунов. Одновременно с Аверкиным в Краснодар переезжают Виталий Цешковский, Александр Осадчук. В крае наблюдался настоящий шахматный подъём. Большую помощь Аверкину на протяжении всего его пребывания в Краснодаре оказывал Георгий Сергеевич Купальян, председатель шахматной федерации Краснодара.
Тренерскими услугами Ореста Аверкина в эти годы пользуются ставшие впоследствии знаменитостями шестикратная чемпионка России Татьяна Степовая, первый доморощенный гроссмейстер на Кубани, двухкратный чемпион мира среди юношей Сергей Тивяков. И совсем юный бриллиант из Туапсе, будущий чемпион мира Владимир Крамник. Кубань становится одним из сильнейших шахматных центров страны.
Да, в 1982–1984 годах совсем юный Владимир Крамник оттачивал своё мастерство под руководством Ореста Николаевича Аверкина. Для этого Аверкин специально из Краснодара приезжал в Туапсе. Старший брат Владимира Крамника Евгений вспоминает, что Орест Николаевич просил Володю вести дневник, причём не только чисто шахматный, а дневник в стиле Льва Толстого с подробным описанием всех событий дня с его участием. В эти годы Владимир уже в 7 лет выполнил норму 1-го взрослого разряда. а в 9 лет за явным преимуществом стал чемпионом Туапсе.
В перестроечные годы Орест Аверкин вынужден был уехать в Югославию. В 1990 году он заключил контракт с шахматным клубом «Белград JИК», где был играющим тренером. Аверкину удалось пригласить туда известных международных гроссмейстеров Виталия Цешковского и Марту Литинскую. Их команда завоевала звание чемпионов Югославии, опередив такие известные клубы, как «Црвена звезда» (Глигорич, Велимирович) и «Партизан». Также за клуб «Белград JИK» выступали такие югославские шахматисты, как Тодорчевич, Вукич, Чабрило, С. Закич, Васильевич, М. Марич, З. Йованович, И. Миладинович. Вообще командный чемпионат Югославии был, пожалуй, сильнейшим среди всех чемпионатов Старого Света. В нём участвовали не только все сильнейшие югославы, но и такие именитые шахматисты, как И. Дорфман, С. Лпутян, В. Тукмаков, К. Георгиев, И. Соколов, Ю. Разуваев, С. Смагин и другие.
В эти же годы, с 1990 по 1993, он персонально занимался с талантливым югославом Игорем Миладиновичем по 5-6 часов в день. И занятия принесли ощутимый результат. В 1990 году на чемпионате мира среди юношей до 16 лет Игорь поделил 4-5 место с Веселином Топаловым, а в 1993 году в Калькутте стал чемпионом мира среди юношей до 20 лет, опередив таких талантов, как Сергей Рублевский, Владислав Ткачёв, Мэттью Садлер, Петер-Хайне Нильсен, Александр Онищук. В честь такой победы Орест Николаевич вместе с Миладиновичем были вызваны на торжественный приём к тогдашнему президенту Югославии Слободану Милошевичу.
Тренировал Аверкин и одну из сильнейших югославских шахматисток гроссмейстера Алису Марич, а также её сестру-близняшку и также гроссмейстера Марьяну Марич. Кроме того, Орест Аверкин много работал с молодыми шахматистами, все они добились заметного прогресса.
Вспоминает Орест Аверкин: «Незадолго до поездки в Китай в 1994 году на турнир претенденток меня пригласили быть тренером Алисы Марич. Состав этого отборочного соревнования был чрезвычайно сильным: 9 шахматисток, в том числе Жужа Полгар, Майя Чибурданидзе, Нона Гаприндашвили, Нани Иоселиани, Ирина Левитина. Моя подопечная довольствовалась четвёртым местом. Перед отъездом с турнира китайские друзья предложили мне поработать с их национальной командой, но я вежливо отказался – работа в Югославии меня вполне устраивает».
Сербские детишки так полюбили Ореста Николаевича, что одна из девушек, Наташа Бойкович уже после его возвращения на родину даже специально приезжала из Сербии в Краснодар, чтобы взять уроки у Аверкина. Собственно, она была уже именитой шахматисткой, победительницей чемпионата мира среди девушек в 1991 году, а позже участница 11 Олимпиад в составе сборной Югославии и Сербии, и на протяжении двадцати лет входила в Топ-50 лучших женщин мира.
С 2005 года Орест Аверкин работал в Школе олимпийского резерва в Сочи, а также в Краснодаре. Среди его воспитанников чемпионка Краснодарского края среди девочек до 10 лет Арина Горьковая, гроссмейстер Эдуард Горовых, чемпионка ЮФО 2009 года Лана Абуладзе, гроссмейстер Борис Савченко, международный мастер Олег Ваструхин, известные мастера Диана Дорошенко, Алина Балаян, Лана Абдуладзе и многие другие.
Аверкин в центре Краснодара, одна из последних его фотографий
Орест Николаевич очень любил работать с совсем юными шахматистами, мог их заинтересовать увлекательной яркой комбинацией и игрой. К занятиям всегда тщательно готовился. Использовались и его легендарные диаграммы. Его ученикам нравилась его образная речь и интересные истории. Орест Николаевич очень часто использовал сочные цитаты, такие, как «Жадность фраера сгубила». Борис Савченко вспоминает, что его фразеологизм «Проверка на вшивость» означал, что перед тем, как провести решающие действия, можно, на всякий случай, сходить «туда-сюда» – усыпить противника и проверить, не увернётся ли он от главного варианта и не заскочит ли в ловушку. А приём «лифт» означал ход ладьи с a1 на a3 c дальнейшим походом к вражескому королю. А вот небольшой фрагмент из воспоминаний Олега Ваструхина: «Орест Николаевич стал заниматься со мной ещё с начала нулевых годов. Перед важными турнирами он всегда давал лекции самым сильным детям. Длились они по пять часов с двумя перерывами. Эти лекции я просто обожал. Я был ещё совсем ребёнок и самостоятельно приезжал за час до начала, боялся опоздать. И с нетерпением по часу ждал их начала. А жил я даже не в Краснодаре, а за городом, причём этот район относился к Адыгее. Во время перерывов в лекциях мы выбегали на задний двор шахматного клуба и играли в футбол, а Орест Николаевич был комментатором! Орест Николаевич помогал мне с 2003 года, и я ходил к нему на занятия до последних его дней. Он мне показывал свои разработки. Несмотря на то, что они были написаны ещё до компьютерной эпохи, они были достаточно хорошего уровня. Он никогда не ругал меня за нарушение режима. Орест Николаевич мне сильно помог в позиционной игре и понимании шахмат. Я к нему всегда относился с большим уважением, и это было взаимно. Вы не представляете, как я по нему скучаю до сих пор. Орест Николаевич – самый лучший человек в моей жизни!»
Невозможно не упомянуть и о семье Ореста Аверкина. С будущей супругой Ольгой Орест был знаком ещё с детства. Их родители дружили, и Ольга иногда бывала у Аверкиных дома, брала для чтения книги из шикарной библиотеки его отца. Поженились они в 1970 году. Ольга Борисовна интеллигентная женщина из культурной семьи, получила высшее музыкальное образование. По жизни они всегда были рядом, и супруга всегда помогала Оресту, решая не только бытовые проблемы, но оказывала техническую помощь в шахматных делах. У них родились прекрасные дети. Старшая дочь Ирина – доктор химико-биологических наук, работает в знаменитом норвежском городе фьордов Ставангере. Имеет двух взрослых детей. Ольга Борисовна, профессионал в музыке, приехав как-то в гости к Ирине, сказала: «Теперь я понимаю, почему такая красивая воздушная музыка у Грига. Живя с такой природой, придумаешь и гномов, и троллей. Божественная музыка!». Сын Андрей живёт в Краснодаре, занимается научными исследованиями в области физики. Младшая дочь Екатерина проживает с семьёй в Дагомысе, у нее университетское филологическое образование, воспитывает троих детей. Так что Орест Николаевич оставил не только богатое шахматное наследство, но и приумножил семейные корни, аверкинские!
Большая семья Аверкиных: сидит Ольга Борисовна, стоят слева направо: Ирина, Екатерина, Андрей, муж Екатерины (тоже Андрей), стоят и сидят дети Екатерины
1 апреля 2011 года у Ореста случился второй инсульт, и его не стало. Не сбылась его мечта – открыть свою шахматную школу. Мечтал Орест Николаевич и о включении шахмат в мировые олимпийские виды, надеясь, что тогда к ним в России и мире будут относиться внимательнее и заботливее. Однако его помнят близкие, друзья, благодарные ученики. И до сих пор следуют его правилам в поисках истины как в шахматах, так и в жизни.
В заключение хотел бы представить работу, которую создала родная тётя Аверкина – Ирина Сергеевна, замечательный архитектор и художник.
Картина Ирины Сергеевны: «Аверкин, Петросян и Полугаевский на привале»
Дочь Ореста Николаевича Екатерина вспоминает: «Фотография сделана давно, когда не было компьютеров и фотошопа. Была просто известная картина «Охотники на привале», несколько фотографий известных шахматистов, фантазия и умелые руки. Фотография была подарена папе Эрику на день рождения. Я очень люблю её. Там папочка такой, какой он был, увлечённый, и руки держит так, как держал в жизни...». В настоящее время оригинал этой картины находится у дочери Ирины Сергеевны, двоюродной сестры Ореста Николаевича – Виктории Борисовны Линшиц. Очень надеюсь, что картина займёт достойное место в будущем музее шахмат Екатеринбурга.
Телефон: 8 (495) 691–03–34
E–Mail: 64magazine@gmail.com